Я пришёл в себя в августе 41‑го. Линия фронта откатилась на восток, войска отошли. Я, лейтенант Красной Армии, оказался в кольце окружения. Сформировав небольшую группу красноармейцев, мы вгрызались в землю, пытаясь разорвать вражеское кольцо. Затем вступили в бой плечом к плечу с защитниками белорусского Гомеля.
И я добровольно остался в захваченном городе. На проспектах — немецкие патрули, повсюду стукачи и облавы, а за содействие партизанам грозит петля. Фашисты истребляют горожан, свозят их в ямы за чертой города, загоняют в концлагерь.
Теперь мой фронт пролегает здесь.
Враги полагают, что Гомель сломлен, но они заблуждаются. Сперва исчезнет патруль, затем вспыхнет склад… А следом прозвучит впервые то имя, что станет зловещим знаком для захватчиков. Призрак Гомеля. Пусть пламя лижет сапоги нацистских палачей.